Крученых А. Е. «Есенин и Москва кабацкая»; «Любовь хулигана»; «Две автобиографии Есенина»
— 2-е изд. — М.: Издание автора, 1926. — 34 с., [1] л. ил.; 17,5 × 13 см. — Тираж: 1 000 экз. — Издательская иллюстрированная обложка с портретом С. Есенина периода «Москвы кабацкой». — Экземпляр из собрания В. В. Пилипенко.
Технические данные лота
- Автор: Алексей Елисеевич Крученых (1886–1968) — поэт-футурист, теоретик авангарда, изобретатель «зауми», радикальный реформатор поэтического языка.
- Заглавие: I. «Есенин и Москва кабацкая»; II. «Любовь хулигана»; III. «Две автобиографии Есенина».
- Издание: 2-е. Прижизненное, авторское издание (М.: Издание автора, 1926).
- Объём: 34 страницы + [1] лист иллюстрации.
- Формат: 17,5 × 13 см (компактный, «карманный»).
- Тираж: 1 000 экземпляров — для авторских изданий 1920-х годов тираж умеренный, сегодня — библиографическая редкость.
- Обложка: оригинальная издательская иллюстрированная, с портретом С. А. Есенина периода цикла «Москва кабацкая» — образ, ставший каноническим для восприятия «хулиганской» лирики поэта.
- Особенности экземпляра: штемпельный экслибрис «В.П.» на обороте листа иллюстрации; владельческие пометы; экземпляр из собрания В. В. Пилипенко.
Литературная ценность и историко-культурный контекст
Издание 1926 года — яркий документ литературной полемики середины 1920-х. Алексей Крученых, один из самых радикальных представителей русского футуризма, подошел к фигуре Сергея Есенина не как к «лирическому певцу деревни», а как к явлению, в котором сошлись фольклор, уличная стихия и высокая поэтическая техника. Три части брошюры складываются в своеобразный портрет поэта: от городской темы («Москва кабацкая») через образно-эмоциональный срез («Любовь хулигана») к документальной основе — двум автобиографиям самого Есенина.
Для Крученых Есенин — не «чистый» лирик, а поэт, балансирующий на грани традиции и новаторства, и именно поэтому он интересен футуристам. В своих очерках Крученых подчеркивает «уличный» нерв есенинской поэзии, её разговорную интонацию, парадоксальные образы и способность превращать бытовую деталь в символ. Такой ракурс был непривычен и вызывал отторжение у части современников: Владимир Маяковский и другие поэты, знавшие Есенина лично, критиковали трактовку Крученых как излишне резкую и схематичную. Тем ценнее издание сегодня: это не комплиментарная биография, а полемический текст, отражающий борьбу литературных лагерей и разные модели понимания поэта.
Само издание — пример «авторского» книгопроизводства 1920-х: небольшой формат, лаконичное оформление, отсутствие лишних типографских изысков, но при этом выразительная обложка с портретом, который фиксирует узнаваемый образ Есенина «кабацкого» периода. Для коллекционеров и исследователей это не просто текст о поэте, а артефакт эпохи, когда литературная репутация формировалась в спорах, брошюрах и публичных выступлениях.
Провенанс: коллекция В. В. Пилипенко
Экземпляр происходит из собрания Валерия Васильевича Пилипенко (1943–2015) — тульского краеведа, советского библиофила и крупного коллекционера книжного наследия С. Есенина и его круга. Пилипенко собирал не просто «редкие книги», а издания, раскрывающие литературные связи, полемику и издательскую культуру 1910–1920-х годов. Наличие в его коллекции брошюры Крученых — свидетельство её значимости: Пилипенко ценил тексты, которые показывают Есенина в контексте споров эпохи, а не только как канонизированного поэта. Штемпельный экслибрис «В.П.» и владельческие пометы — документальные следы бытования экземпляра в профессиональной исследовательской среде.
Сохранность и особенности экземпляра
Состояние: хорошее, с признаками естественного бытования.
Обложка: издательская, иллюстрированная; присутствуют потёртости, отражающие возраст издания; надрывы по корешку — типичный дефект для мягких обложек 1920-х.
Блок: целостный, страницы не выпадают, текст и иллюстрация полностью читаемы.
Владельческие знаки: штемпельный экслибрис «В.П.» на обороте листа иллюстрации; на том же листе — владельческие пометы, имеющие исследовательскую ценность как следы работы коллекционера.
Целостность: все страницы и иллюстрация на месте; утраты отсутствуют.
Сохранность экземпляра позволяет полноценно использовать издание как для научного изучения, так и для экспонирования. Потертости и надрывы — не дефекты, а свидетельства подлинности и активного бытования книги в профессиональной среде.
