Зимний пейзаж обрел свою самостоятельность благодаря эпохе романтизма. Игорь Грабарь подходил к зиме как исследователь цвета. В его знаменитой «Февральской лазури» снег написан десятками оттенков — голубых, розоватых, сиреневых. Чтобы поймать нужный ракурс, художник работал, буквально лежа в снегу.

Алексей Саврасов живописует лирическую меланхолию, лишая деревья снежной шапки для создания образа неброской, будничной природы. Иван Шишкин, напротив, сохранял документальную точность: его заснеженные леса выписаны с ботанической детализацией, где стволы и ветви образуют строгий графичный рисунок.

Городской пейзаж запечатлел зимний облик столиц: заледенелую Неву Алексея Бернштейна и заснеженный Данилов монастырь Евгении Меховой. Фотографическая точность офортов, как в листе «Иркутск» из серии «Вселенная Мейера», передает монументальное спокойствие городов под снежным покровом.

Жанровые сцены возвращают в пейзаж человека: катание на санках, коньках и масленичные гуляния. Эти сюжеты отсылают к мастерам Северного Возрождения — Брейгелю и Аверкампу. В русской традиции Тимофей Катуркин и Василий Тимм воспевали Масленицу как апофеоз народного праздника.